На протяжении последних нескольких лет я проводила психокоррекционные занятия одновременно с детьми и их родителями (конечно, в основном это были мамы). Хотела бы поделиться интересными выводами, основанными на результатах работы в таком формате.
Родители часто обращаются ко мне с похожими по своей сути проблемами, иногда не сдерживая слез уже во время знакомства на нашей первой консультации. В таких случаях я прошу не останавливать слезы и рассказывать о своих переживаниях. Знаю, как людям бывает непросто справиться с такими сложными чувствами, как стыд, вина, страх, и встретиться со своим внутренним миром без иллюзий. Такие сложные моменты очень трогают меня, вызывая внутренний душевный отклик и желание поддержать не только в качестве психолога и психотерапевта, но и в качестве мамы. Поэтому на первой встрече я иногда могу поделиться своим материнским опытом, рассказать как я сама решала ту или иную проблему со своими детьми. Как показывает практика, такой неоднозначный (а кто-то даже скажет «непрофессиональный») шаг с моей стороны имеет исцеляющее действие и помогает справиться с главными врагами родителей: непринятием своего несовершенства, тревогами и сомнениями в правильности выбора.
Во время такого общения с родителями я не осуждаю и не оцениваю их поступки и взгляды. Я выслушиваю их рассказ, задаю уточняющие вопросы, стараюсь найти баланс между «слушать» и «говорить». Но при этом я всегда помню о том, что за дверями кабинета нас ждет ребенок, на которого мне жалуются и чей портрет пока вырисовывается только со слов родителей. И вот, когда жалоба родителей выслушана, я приглашаю в свой кабинет на беседу ребенка. Мы остаёмся с ним вдвоём и тогда родители и их ребенок меняются ролями. Теперь уже ребенок рассказывает, что его беспокоит и как их общая история выглядит его глазами. В ходе знакомства с ребенком у меня рождаются определённые гипотезы о том, как в их семье устроено взаимодействие, какие у кого роли и мотивы поведения. Я отслеживаю свои чувства во время беседы с ребенком, записываю свои наблюдения, а также задаю ненавязчивые и непрямые вопросы. Затем мы снова беседуем с родителями для завершения консультации и определения взаимных ожиданий. И вот здесь обнаруживается самое неожиданное и удивительное для нас всех. Сопоставив рассказ и жалобы родителей с тем, чем поделился со мной ребенок (и дал согласие озвучить), с его фразами и вопросами, а также с результатами диагностических заданий, в итоге оказывается, что заявленная родителями проблема каким-то образом теряет свою актуальность. Возникает необходимость вместе пересмотреть их семейный случай с другой точки зрения – понять истинные причины конфликтов или недовольства. И моя первая задача как раз и состоит в том, чтобы правильно донести до родителей, что же на самом деле стоит за их проблемами.
Меня очень радует, когда лицо родителя меняется и он вдруг обнаруживает для себя, что беспокоился о второстепенном. А еще больше вдохновляет, когда родитель понимает и соглашается, что психологическую работу необходимо проводить не только индивидуально с их ребенком, но и совместно в триаде «психолог-родитель-ребенок». Радует, что в последнее время я чаще встречаю именно таких родителей, и надеюсь, что со временем их будет еще больше. Готовность сотрудничать с психологом и быть включёнными в процесс, быть предельно честными прежде всего перед самим собой – это залог успешной психокоррекции поведения и здоровой эмоциональной сферы детей. Если важность такого подхода находит отклик у родителей, то со временем все члены семьи смогут узнать друг друга по-новому, а результат такой терапии превзойдёт их ожидания. Но я хочу предупредить, что иногда положительным завершением терапии для самого ребенка может вдруг оказаться не тот результат, на который рассчитывал родитель в самом начале. Это происходит потому, что у всех нас есть определённые установки, как должно быть «хорошо». А правильная психологическая работа как раз приводит к формированию нового взгляда, она направлена на развенчивание мифов и тоннельного мышления. Совместные детско-родительские занятия позволяют по-другому взглянуть на свои роли в семье. На таких сессиях пробуждается «внутренний ребенок» родителя и встречается с внутренним миром их «трудного» ребенка, которого они предъявляли психологу как единственного клиента, но в итоге оказались звеньями одной цепи их семейной системы. Совместные занятия помогают родителям принять те стороны их личности, о которых было стыдно и страшно говорить вслух. Тогда годами невыносимые друг для друга разногласия и черты характера начинают становиться понятнее и побуждают близких людей быть терпимее и находить свое место в семье. Наблюдая за диалогами моих клиентов, я направляю их чувства навстречу друг другу и поддерживаю их разумную конфронтацию. В результате такой работы родители и их дети начинают опираться уже на новый опыт, который рождается прямо на моих глазах. Каждый раз я убеждаюсь в том, что такой подход помогает семье снова стать родными и близкими друг другу людьми. Когда я слышу взаимные слова прощения, вижу слезы и тёплые объятия, то я понимаю, что наши совместные усилия того стоят!
Завершая встречи я иногда прихожу к выводу, что, возможно, именно для этой семьи единственный путь к миру и согласию лежал через кабинет психолога и совместную терапию. Конечно, нужно помнить и о том, что в их жизни будут и более тяжелые времена. Но в любом случае приобретённый опыт совместного «чувствования» и «проживания» научит их приспосабливаться к семейным разногласиям и более осознанно выбирать способы преодоления возникающих конфликтов. Ведь взаимопонимание и близость есть не там, где не ссорятся, а где есть открытый диалог и признание чувств и потребностей друг друга.
С заботой о вас и ваших детях,
Психолог Екатерина Рапопорт